МАХАЧКАЛА, 23 июля – РИА «Дагестан». Экология – сложная и не всегда популярная среди нашего населения тема, а экологическая политика и вовсе остается уделом узких специалистов. В Дагестане ситуация обстоит острее, чем в большинстве регионов страны. С одной стороны, республика обладает уникальной природой, переживает настоящий туристический бум и привлекает всё больше гостей. С другой – десятилетиями здесь копятся хронические проблемы: нерешенные вопросы утилизации отходов, изношенные очистные сооружения и катастрофическое состояние канализационных сетей.
Российская экологическая партия «Зеленые» – это не просто привычные нам экоактивисты и волонтеры. Это серьезная системная сила, которая ставит перед собой амбициозные федеральные задачи и в ближайшее время намерена войти в состав Государственной Думы Российской Федерации. В своей программе партия делает акцент на реформировании природоохранного законодательства, развитии международного сотрудничества в Каспийском бассейне и последовательно выступает против любых проявлений так называемого экоэкстремизма.
Почему Дагестану требуются масштабные государственные реформы в сфере ЖКХ, как разорвать бюрократический круг при решении коммунальных вопросов и что мешает местному бизнесу стать по-настоящему экологичным – обо всем этом корреспондент РИА «Дагестан» поговорила с председателем Дагестанского регионального отделения партии «Зеленые» Азнауром Гаджимирзоевым.
– Азнаур Нажмутдинович, давайте начнем с личного. Экологическая повестка в Дагестане всегда была уделом одиночек. Как родилось решение создать здесь полноценное партийное отделение «Зеленые»? С чего всё начиналось лично для Вас?
– Российская экологическая партия «Зеленые» была основана 7 сентября 1992 года. С тех пор мы прошли через ряд преобразований и слияний с другими экологическими движениями, но наши базовые идеологические принципы оставались неизменными.
Я бы попросил не путать и не сравнивать нас с европейскими «зелеными». Их ключевой приоритет – продвижение и лоббирование альтернативных источников энергии в угоду крупным финансовым корпорациям и производителям. На интересы общества, простых людей и на то, в каких условиях они будут жить, европейским структурам нет никакого дела. Наша партия ставит во главу угла вопросы устойчивого развития общества в гармонии с природой и повышения качества жизни конкретного человека, то есть каждого из нас. Мы выявляем, открыто озвучиваем и планомерно решаем проблемы, которые напрямую влияют на эти показатели. Нами движет цель продвигать экологические ценности, чтобы сохранить красоту природы для будущих поколений.
О партии я узнал в 2021 году, когда получил предложение баллотироваться на федеральных выборах от ее имени. А уже в 2022 году, именно благодаря близости моих взглядов к ценностям партии «Зелёные», я стал председателем ее дагестанского отделения. Для меня это возможность работать над сохранением природы региона и развитием экологической культуры.
Согласитесь, это естественное желание – жить в экологически чистом районе, питаться качественными продуктами, пить чистую воду и дышать свежим воздухом. Всё это должно стать для нас нормой или, как говорит современная молодежь, нашим «базовым минимумом». Именно поэтому мы считаем крайне важной экологическую пропаганду и просвещение, особенно среди детей и подростков. Если говорить совсем просто, «Зеленые» – это те, кто борется за качество жизни человека. А я обычный дагестанец, который любит и переживает за свою землю.
– Давайте поговорим о культуре чистоты. У нас бытует мнение, что в Махачкале грязно, потому что не хватает мусорных урн. Но есть пример того же Минска, где урн на улицах и вовсе нет, но в городе идеальная чистота, потому что люди привыкли убирать за собой. У нас же не так, наши люди по-другому воспитаны. Как это изменить?
– Экологическую культуру нужно закладывать с самого раннего детства. Воспитывать уже сформировавшихся взрослых людей практически бесполезно, работать нужно с молодежью. Но такая работа проводится у нас редко.
Что касается урн, их количество проблему не решает. Вы и сами знаете, что урны у нас установлены, но порой их не опустошают вовремя – они мгновенно переполняются и сами превращаются в новый источник загрязнения. В экологии всё должно работать в комплексе. Если есть бак – должен быть четкий график его вывоза. У нас же мусорные площадки часто превращаются в огромные стихийные навалы. Более того, даже если региональный оператор чисто приберет площадку, остается главный вопрос: куда увозят эти отходы?
В Дагестане практически отсутствует переработка мусора. В итоге отходы часто просто сваливают в ближайший овраг, откуда ветер снова разносит пластик по окрестностям. Без создания полноценной мусороперерабатывающей инфраструктуры мы просто перекладываем проблему с места на место.
– Разрушительные паводки в Дагестане, прошедшие этой весной, стали серьезным испытанием для всех нас. Ваша партия сразу развернула активную работу на местах. Расскажите, как была организована помощь, какие районы пострадали сильнее всего и в чем люди нуждались в первую очередь.
– Масштаб стихии в этом году в Дагестане оказался действительно, не побоюсь этого слова, колоссальным. Как только пришла информация о первых затоплениях, сопредседатель нашей партии Александра Кудзагова экстренно прилетела в республику, где мы оперативно организовали штаб с привлечением профильных экспертов и выехали в пострадавшие районы.
Мы посетили наиболее пострадавшие населенные пункты, включая поселки Мамедкала и Караман-2, выезжали к прорванной плотине на Геджухском водохранилище и в подтопленные районы Махачкалы. В первую неделю у людей не было элементарных условий для жизни. Мы везли то, что требовалось здесь и сейчас: доставили более 20 тонн чистой питьевой воды, 6 бензиновых генераторов, пауэрбанки, дренажные насосы для откачки грязной воды из затопленных подвалов, болгарки, теплые вещи, флисовые костюмы, куртки, шерстяные носки и брезентовые тенты.
Люди в поселках были тронуты. Они благодарили нас просто за то, что в эти первые, самые страшные дни представители федеральной партии приехали к ним в резиновых сапогах, выслушали их проблемы и оказали реальную, быструю помощь, а не прислали очередное обещание «разобраться». Хочу еще раз поблагодарить Александру Кудзагову и региональные отделения нашей партии за оказанную помощь.
Понимаете, здесь, в Дагестане, различные риски постоянно накладываются друг на друга, что обусловлено как сложным географическим положением, так и активной хозяйственной деятельностью человека. Более 70% территории республики, включая Махачкалу, относится к зонам повышенной сейсмической опасности в 8-9 баллов. Наш регион – один из самых сейсмоактивных в стране. Строительство крупных гидроэлектростанций и создание водохранилищ в горах также может провоцировать так называемую наведенную, искусственную сейсмичность. Однако наибольшую угрозу представляют комплексные катастрофы, вызванные одновременным взаимодействием природных и техногенных факторов.
Именно такие сложные процессы приводят к резкой активизации оползней, селей, паводков, наводнений, обвалов и камнепадов. Это как раз тот разрушительный комплекс явлений, с которым Дагестан столкнулся весной 2026 года и в результате которого в той или иной степени пострадали около 50 тысяч жителей республики.
– Вы упомянули разрушенную Геджухскую плотину. Вместе с Вами на объекте находились эксперты по гидросооружениям. Какова их оценка? Почему произошел этот прорыв?
– Наши специалисты провели детальный осмотр и дали профессиональную оценку. Прорыв плотины – это не случайность, а следствие целой совокупности причин. Во-первых, на объекте был неправильно организован водосброс. С целью накопления дополнительных объемов воды резервный уровень был завышен, что создало избыточное давление на конструкцию. Во-вторых, сама плотина долгое время находилась в неудовлетворительном техническом состоянии – она требовала капитального ремонта, регулярных осмотров и своевременного обслуживания, чего, к сожалению, не делалось.
Единственное, что спасло ситуацию от масштабной трагедии с большим числом жертв, – это оперативная работа сотрудников МЧС. Спасатели вовремя спрогнозировали критический момент прорыва, оперативно предупредили население и успели эвакуировать большую часть жителей из зоны возможного затопления. Благодаря этой своевременной эвакуации человеческие жертвы удалось свести к минимуму, несмотря на колоссальный масштаб разрушения.
– Раз мы заговорили о наболевших проблемах, с какими жалобами к вам чаще всего обращаются жители Дагестана?
– Основной поток обращений и жалоб от граждан касается нескольких фундаментальных, хронических проблем нашей республики. На первом месте, безусловно, стоят вывоз, переработка и безопасная утилизация мусора. Люди жалуются как на несвоевременную очистку контейнерных площадок в жилых кварталах, так и на общую захламленность общественных зон, парков и туристических маршрутов.
Вторая острая тема – низкое качество питьевой воды. Люди регулярно сталкиваются с подачей грязной воды из-под крана, что не просто доставляет бытовой дискомфорт, но и напрямую угрожает здоровью. Парадокс Дагестана: при наличии на территории хрустально-чистых горных рек, вода, поступающая в дома после водозабора не соответствует санитарным нормам и опасна для употребления.
И, конечно, огромный массив жалоб касается состояния Каспийского моря и прибрежных зон. Наши пляжи завалены пластиком, а в море из-за отсутствия современных очистных сооружений сливаются тонны неочищенных канализационных стоков. В результате в прибрежной акватории критически нарушена естественная микрофлора, вода перенасыщена опасными патогенами. Именно поэтому Роспотребнадзор ежегодно вводит запрет на купание. Мы разделяем эти опасения и сами настоятельно рекомендуем гражданам и гостям республики не рисковать здоровьем. Люди видят этот масштаб экологического бедствия и справедливо бьют тревогу.
– Если спуститься с гор в столицу, то здесь экологическая ситуация выглядит не лучше. Одной из самых скандальных точек стал район Аллеи героев-медиков в Редукторном поселке. Жители прозвали местный ручей «речкой-воняйкой». Ваша партия инициировала крупные проверки по этому объекту. Чего удалось добиться?
– «Речка-воняйка» – это такая застарелая экологическая рана на теле Махачкалы. В поселке Газовиков, в непосредственной близости от улиц Магарамкентская, Кадарская, Мекегинская, Губденская, Урадинская, Кородинская, Хвартикунинская и Хурукринская, происходит регулярный открытый сброс неочищенных канализационных вод прямо на рельеф местности и далее – в Каспийское море. Раньше там был сухой природный овраг, куда уходили только дождевые потоки, теперь же это зловонный сток, отравляющий весь район.
Мы получили официальный ответ от Махачкалинской межрайонной природоохранной прокуратуры за подписью заместителя прокурора, младшего советника юстиции Руслана Нигматуллина. Документы подтверждают все эти факты.
Во-первых, прокуратура провела проверку и предъявила иск к администрации Махачкалы с требованием ликвидировать эти незаконные сбросы. Во-вторых, решением Кировского районного суда на АО «Единый оператор Республики Дагестан в сфере водоснабжения и водоотведения» была возложена прямая обязанность прекратить сброс сточных вод в море в районе Аллеи героев-медиков. Более того, Управление Росприроднадзора по РД обратилось в суд с иском к «Единому оператору» о взыскании вреда, причиненного Каспийскому морю, на сумму 3 416 796 рублей.
Но давайте посмотрим, что происходит на практике: суды идут, штрафы выписываются, ведомства годами перекидываются бумагами, а зловонная «речка» как текла, так и продолжает течь в море, отравляя здоровье наших детей и уничтожая экологию Каспия. Вот против этой чиновничьей волокиты мы и боремся. Нам нужны реальные трубы и очистные сооружения на месте, а не миллионные штрафы на бумаге, которые не решают проблему по существу.
– Еще одна «болевая точка» Махачкалы – это канал имени Октябрьской революции (КОР). Вокруг него не должно было быть вообще никакой застройки, но сегодня это сливная яма, протекающая через центр города. Есть ли вообще решение для такого запущенного объекта?
– КОР – это такой трагический пример того, как лихие 90-е и хаотичная застройка уничтожили важный стратегический объект. КОР – это памятник хаотичной застройке и безвластию прошлых десятилетий. Канал строился в советские годы для подачи чистой питьевой воды из Сулака к Вузовскому озеру. По закону вокруг него должна быть жесткая водоохранная зона в 50-100 метров, где запрещено любое строительство. Сегодня же частные дома стоят буквально вплотную к воде, а КОР превратился в выгребную яму, куда сбрасывают бытовой мусор и сливают канализацию.
Восстановить водоохранную зону сейчас невозможно – для этого пришлось бы снести половину Махачкалы. Нужны радикальные инженерные решения. Есть два пути: либо полностью укладывать КОР в закрытые трубы (чтобы защитить воду от внешних загрязнений), либо ликвидировать его как открытый источник, признав, что питьевым он больше не является. Нужно уметь смотреть правде в глаза, а не делать вид, что проблемы не существует.
– И это одна из причин, почему ваша партия планирует идти в Госдуму? Чтобы иметь инструменты влияния на такие «запущенные» объекты?
– Именно. Нам нужны инструменты, чтобы перевести проблему из плоскости бесконечных межведомственных переписок в плоскость реальных действий. Мы хотим, чтобы экологические вопросы решались системно, а не ограничивались отписками между администрацией и правоохранительными органами. Нам нужен контроль, который работает.
Но главное даже не в контроле, а в возможности напрямую участвовать в законотворческом процессе. Сегодня мы можем сколько угодно сигнализировать о проблемах, обращаться в прокуратуру, Росприроднадзор, писать депутатам, но без собственных голосов в парламенте мы остаемся лишь просителями, а не полноправными участниками принятия решений. Именно статус депутатов Государственной Думы РФ даст нам реальную возможность вносить законопроекты, совершенствовать природоохранное законодательство и добиваться принятия системных решений, а не точечных «латаний дыр». Мы не хотим просто наблюдать со стороны, как гибнет Каспий или задыхаются от свалок наши города, мы хотим менять правовое поле, чтобы такие ситуации просто не возникали.
– В разгар лета на городских пляжах полно отдыхающих, несмотря на то что Роспотребнадзор запрещает купание из-за критического состояния воды. Как Вы оцениваете экологическую ситуацию на побережье?
– Это еще один внутренний дагестанский парадокс. Люди видят запрещающие знаки, чувствуют запах канализации, знают, что гибнут наши каспийские тюлени, но всё равно идут в воду: «Вон, сколько человек купаются и живы – значит и со мной ничего не случится». Но мы должны понимать, что очистные сооружения Махачкалы проектировались в СССР под город с населением в 300 тысяч жителей, с запасом до 600 тысяч челловек. С тех пор ничего глобально не поменялось. А те, что пытались построить, остались на бумаге или в межведомственных отчетах. Сегодня Махачкала – это фактически город-миллионник, испытывающий запредельную нагрузку. С учетом износа очистные системы, рассчитанные на 600 тысяч жителей, справляются лишь на 30%, соответственно больше половины стоков города идет в море неочищенной.
Наша цель как политической силы – не штрафовать бесконечно людей за купание, а сделать так, чтобы Роспотребнадзор наконец официально разрешил купаться, потому что вода станет чистой. Будем требовать постройку и ввод в эксплуатацию новых современных очистных сооружений как в Махачкале, так и во всех прибрежных городах республики. Мы хотим вернуть Каспию его безопасность.
– Еще один наболевший вопрос – состояние полигонов. Например, Талгинский мусорный полигон на выезде из Махачкалы в сторону Дербента постоянно дымит и горит, отравляя воздух жителям близлежащих районов. Как решить проблему этих тлеющих свалок?
– К нам периодически поступают жалобы от граждан по этому вопросу. Проблема Талгинского полигона и аналогичных свалок в республике требует немедленного закрытия и рекультивации этих территорий. Постоянный смог и гарь напрямую влияют на качество жизни людей. Наша партия ставит во главу угла именно этот термин – качество жизни человека. Экология – это ведь не просто субботники с уборкой мусора или забота о животных. Если у человека будет высокая зарплата, но при этом из крана у него дома течет отравленная вода, а за окном стоит ядовитый смог от горящей свалки, будет ли он счастлив? Конечно, нет.
К сожалению, у нас в Дагестане экологией системно никто не занимается. Для большинства политических сил это просто один из дежурных пунктов в предвыборной повестке для красивой картинки.
Решить проблему с Талгинским полигоном и другими стихийными свалками сможет постройка новых современных мусороперерабатывающих предприятий, широко анонсированная прежним руководством республики, но, к сожалению, не реализованная до сих пор. Ввод в эксплуатацию данных предприятий изменит ситуацию и сократит объем захораниваемых отходов на 50%, тем самым снизит нагрузку на полигоны. К концу 2026 года в республике в очередной раз планируют запустить три современных мусоросортировочных комплекса.
– В Дагестане сейчас популярны акции по озеленению, регулярно заявляется о посадке тысяч деревьев. Но почему на практике наши города не становятся зеленее, а высаженные саженцы часто засыхают?
– Дело в том, что у нас полностью отсутствует системность в этом вопросе. Посадка деревьев сегодня носит характер разовых пиар-акций. Какая-нибудь коммерческая фирма или ведомство решает приурочить высадку аллеи к своему юбилею: приехали, посадили совсем молодые, хрупкие саженцы под прицелом телекамер и уехали. А кто их будет поливать в сорокаградусную летнюю жару? В итоге деревья просто засыхают.
В Махачкале озеленением занимается несколько предприятий: МБУ «Благоустройство города Махачкалы», МУП «Горзеленхоз», МБУ «Дирекция парков и скверов г. Махачкалы». Но, как говорят у нас в горах: «Где много пастухов, там овцы дохнут». Если почитать их отчеты на бумаге, наш город должен был быть похож на зеленые джунгли, в реальности джунгли бетонные.
Системную работу в масштабах республики должен показывать Комитет по лесному хозяйству Дагестана. У них есть финансирование, есть штат лесничих и егерей. Но обществу критически не хватает открытой информации о реальных результатах их работы. Например, все помнят, как горел уникальный Хрюгский высокогорный лес в Ахтынском районе (15 марта 2025 года вблизи села Хрюг произошел пожар, охвативший более 15 гектаров земли – прим. РИА «Дагестан»). Потушить его в труднодоступной горной местности было невероятно сложно. Ведомство обещало полностью восстановить сгоревшую часть леса. Но где отчеты? Какая площадь уже засажена заново, как приживаются деревья? Информации об этом нет. Нам нужна прозрачная государственная система мониторинга озеленения, а не разовые субботники.
– Туристический бум в Дагестане – это огромный плюс для нашей экономики, но это и колоссальная нагрузка на природу. Сулакский каньон, Самурский лиановый лес, водохранилища завалены пластиком. Стоит ли нам вводить жесткие экологические штрафы или новые ограничения для туристов?
– Все необходимые инструменты и штрафные санкции уже давно прописаны в наших законах. Нам не столько нужно придумывать новые жесткие запреты, сколько заставить работать те законы, которые уже существуют. Правоохранительные и надзорные органы должны жестко реагировать на сигналы экологов и общественников и доводить каждое нарушение до реального наказания и крупных штрафов. Если законы начнут исполняться на практике, а нарушители – нести реальную финансовую ответственность, это моментально даст результат и очистит наши уникальные природные локации от мусора.
– Готов ли сегодня дагестанский бизнес переходить на экологические рельсы? Кажется, что для большинства наших предпринимателей зеленые технологии – это лишь лишняя статья расходов.
– К сожалению, это действительно так. Большинство наших бизнесменов пока не готовы внедрять экологические стандарты или заниматься переработкой. Они видят в этом только сиюминутные расходы. Хотя на самом деле затраты здесь не такие уж большие, а долгосрочная польза – колоссальная.
Проблема в том, что эта польза неосязаема прямо сейчас, а наш бизнес привык к быстрым деньгам и мгновенной окупаемости. Но положительные примеры уже есть. Я не буду называть конкретные бренды, чтобы не делать им рекламу, но несколько крупных дагестанских предприятий, в основном из сферы туризма и гостиничного бизнеса, уже наладило раздельный сбор мусора. При грамотном подходе это становится для них даже небольшим источником дохода: пластиковые бутылки и стаканы, которые тоннами оставляют туристы, они сдают на переработку, бумагу и картон – на макулатуру. Со стеклом сложнее: в нашей республике до сих пор не так много пунктов приема и переработки стеклобоя, хотя в регионах, где есть стекольные заводы, это ценнейшее сырье. Если бизнес поймет, что раздельный сбор мусора – это не обуза, а ресурс, который при правильном цикле может окупать расходы на утилизацию, ситуация в Дагестане кардинально изменится. Но пока к этому пришли единицы.
– Помимо прохождения в Госдуму, какие главные, фундаментальные цели ставит перед собой партия «Зеленые» в Дагестане? Что для вас станет главным маркером победы?
– Наша главная мечта и цель – чтобы в Дагестане наконец наступил год, когда Роспотребнадзор официально разрешит купаться на наших пляжах. Мы хотим вернуть те времена, когда вода в Каспийском море была безопасной, а из кранов в домах дагестанцев текла чистая питьевая вода. Сейчас в республике сложилась парадоксальная ситуация: купаться в черте городов официально запрещено почти везде. МЧС и Роспотребнадзор регулярно выпускают предупреждения, но эти механизмы работают скорее формально – ведомства просто перестраховываются на случай ливней и аварийных сбросов, чтобы снять с себя ответственность, а сами люди продолжают купаться вопреки запретам. Это неправильно.
Мы должны бороться не с людьми, которые хотят плавать в море, а за чистоту этого моря, чтобы запреты ушли в прошлое. Вообще нам, дагестанцам, невероятно повезло. Всевышний подарил нам потрясающую, уникальную природу, красивейшие горы, море, леса. Сюда едут тысячи гостей, чтобы просто увидеть эту красоту. Но мы, живущие здесь, должны честно признаться себе: мы ведь не приложили никаких усилий, чтобы это создать. Мы пришли на всё готовое. И наша самая главная задача – беречь то, что имеем. Мы обязаны сохранить эту природу и оставить ее будущим поколениям в том виде, в каком она досталась нам. Это самый минимум, наш человеческий и гражданский долг. А если мы сможем ее еще и улучшить – это и будет нашей главной победой.
