МАХАЧКАЛА, 1 июня – РИА «Дагестан». В День защиты детей внимание общества традиционно приковано к вопросам благополучия подрастающего поколения. Однако благополучие ребенка в представлении народов Дагестана начинается не с материальных благ, а с правильного выбора имени. О том, какой магический смысл вкладывали горцы в обряд имянаречения, рассказала младший научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии ДФИЦ РАН Карина Басирова.
Имя как оберег и прогноз судьбы
Автор приходит к выводу, что в число основных мотивов выбора имени входят обеспечение его носителю магической защиты, прогнозирование судьбы, соблюдение семейных запретов и обеспечение социокультурной адаптации человека.
«К процессу выбора имени новорожденному относились серьезно. Имя уважали, почитали, относились к нему как к части себя. Традиционно имя в сознании людей наделялось особым сакральным смыслом, оно могло принести человеку удачу и счастье, определить его судьбу и черты характера, предсказать дальнейший жизненный путь и положение в обществе. Имя и связанные с ним ритуалы имянаречения являются неотъемлемой частью национальных культур», – отмечает Басирова.
Согласно древним поверьям, оставить ребенка без имени можно было максимум на семь дней. Считалось, что нечистая сила может дать ему свое имя, поэтому желательно было до этого времени провести обряд имянаречения. Хотя дать имя мог и отец, для проведения ритуала приглашали духовное лицо.
Обряд имянаречения
Обряд начинался с передачи отцом ребенка в руки приглашенного. Тот, сделав «дуа» и прочитав специальную молитву «къулгьу», трижды шептал имя в правое ухо ребенка, а затем в левое. Завершалось действие объявлением имени. После этого читали «дуа» с пожеланием счастья и удачи. Интересной деталью была традиция смазывать десна новорожденного медом, фиником или сахарной водой. Считалось, что этот «сладкий» ритуал обеспечит ребенку добрый нрав.
Имянаречение всегда сопровождалось торжественным угощением и благотворительностью. По канонам шариата в честь мальчика полагалось зарезать двух баранов, в честь девочки – одного. Мясо животного («хIакъикъ») раздавалось нуждающимся в качестве милостыни (садака) и подавалось гостям.
«Кости жертвенного животного ни при варке, ни во время еды не разбивали. После трапезы их аккуратно собирали и закапывали в землю, их не отдавали собакам. Считалось, что это обеспечит ребенку крепкое здоровье», – подчеркивает исследователь.
Близкие родственники и односельчане произносили благопожелания, такие как, например, у аварцев: «ГIумру бугев ватаги» («Пусть будет долгожителем»); «Баркат бугев ватаги» («Пусть будет благословенным»); «ТалихI бугев ватаги» («Пусть будет счастливым») и добавляли «ЦIар халаккун цализе батаги» («Пусть имя его произносится как можно дольше») и т.д. Отмечено, что такой набор благопожеланий у народов Нагорного Дагестана в смысловом восприятии единый, с некоторыми вариациями.
Связь поколений и добрые пожелания
Стремясь связать имя с добрыми пожеланиями, девочкам давали имена, олицетворяющие красоту, нежность, а мальчикам – означающие мужество, силу, храбрость. Как правило, было принято давать мусульманские имена: Магомед, Иса, Расул, Юсуп (имена пророков), Мавлид (религиозный обряд), Имам (вера), Гаджи (паломник), Кади (кадий), Курбан (жертвоприношение) и т.д.
В дагестанских именах находили также отражение профессиональные, социально-статусные отличия семей, тухумов, например, Кази-Магомед, Магомед-Расул, Гаджи-Курбан, Курбан-Магомед. Или же к имени добавляли слова хан, бег, ага, указывавшие на привилегированное положение: Кази-хан, Али-хан, Али-бег, Надыр-бег, Магомед-ага и т.д. Дочерей богатых людей называли Ханум, Бике, что значит «госпожа», или добавляли это слово к имени: Бике-Ханум, Пери-Ханум, Киз-Бике и т.д.
В некоторых именах содержатся мольбы и благопожелания. Если в семье рождались только девочки, новорожденную могли назвать Къизтаман (кумыки) или Бесханум (лезгины), что означало «хватит девочек».
У отдельных народов Дагестана к имени человека добавляли название села, откуда он (она) родом. Например, в селе Шихикент Сулейман-Стальского района жила женщина Гюзелхан Гаджиева. Все сельчане называли ее «Чахчи де» (бабушка Чахчи). Имя Чахчи она получила со дня замужества, потому что была родом из села Чахчар Магарамкентского района.
Вторые имена и прозвища для идентификации
«Вторые» имена и прозвища – распространенное явление в традиционной культуре многих народов. В дагестанских селах, где многие носили одинаковые имена (Магомед, Гусейн, Патимат), возникала необходимость в дополнительной идентификации. Так появлялись уточняющие или маркирующие прозвища, указывающие на какую-нибудь отличительную черту. Например, «беццав МахIамад» – слепой Магомед (аварцы), «Яргъи Агьмед» – длинный Ахмед (лезгины), «Къукъуй (валкIа) Омар» – хромой Омар (даргинцы).
Наследование имен
Новорожденных называли именами умерших близких родственников, добрых и смелых людей, мудрых аксакалов, положительных героев народных сказок и легенд. Все это выражало заботу народа о сохранении и развитии у детей положительных черт предшественников. Кумыки давали своим детям имена умерших предков, особенно родителей. Известны случаи, когда девочке, если ее мать умирала при родах или отец умер до ее рождения, давали имя Пашманханым («госпожа печали»). По традиционным представлениям народов Дагестана, имя, которое однажды принадлежало семье или тухуму, по возможности должно передаваться из поколения в поколение. Возможно, по этой причине именем безвременно умершего человека называли ребенка, добавив к нему чаще всего имена пророков Мухамеда или Али (например, Али-Султан, Али-Акбар, Магомед-Султан, Магомед-Али). Также двойное имя давали ребёнку, когда требовалось почтить память двух умерших родственников, при этом первым ставили имя более близкого.
До последних десятилетий у дагестанцев не принято было давать новорожденным имена здравствующих людей, хотя такое допускалось: могли дать имя кунака, близкого друга и т.д. В исключительных случаях младенца могли назвать именем тяжело больного родственника. Считалось, что это вызывает эмоциональный подъем не только у больного, но и у окружающих его родственников.
«Стальной» и «величественный»: как в Дагестане ковали мужской характер через имя
Существовало представление, что имя может воздействовать на сообщение ребенку желаемых физических качеств. Чтобы мальчик был крепким как «сталь», у аварцев давали имя Чаранов («стальной») или Махулав («железный»). У тюркских народов называли Дамир, Демир, Булат («стальной»). Если хотели, чтобы мальчик был быстрым, сильным и выносливым, как лев, его называли Аслан (кумыки, лезгины), Галбац (аварцы), Каплан (кумыки). В этом же ряду такие имена, как Кудрат – мощный, сильный; Гейбат – величественный; Къуват (лезгины) – сильный.
Приведенные примеры показывают, какие качества мальчиков были в приоритете у народов Дагестана. Мальчик – будущий мужчина – должен быть здоровым, сильным, подвижным, хорошо переносить и холод, и жару. Имя много значило для человека, и важно было носить его с достоинством, чтобы соответствовать «говорящему» имени. Мальчику с детства внушали, что кроме физических данных, заложенных в имени, важно иметь и другой набор положительных качеств, которые помогут сохранить полученное от предков имя в авторитете.
«Доброе имя лучше сокровищ», – говорили даргинцы; «Когда лошадь погибнет, останется седло, когда мужчина – его имя»; «Человеку лучше лишиться глаза, чем пойдет о имени худая молва», – говорили лезгины.
Подбор имени для девочки имел несколько другую направленность. Для девочки важны были внешняя красота, кротость нрава, целомудрие, аккуратность. Родители руководствовались именно этими представлениями, обращаясь к названиям небесных светил: Зухра, Юлдуз «звезда» (кумыки); Варз «луна» (лезгины); растительного и животного мира: Марал, Жейран «лань», Билбил «соловей» (лезгины); Читу «ласточка» (лакцы); ПIини «черешня», Беневша «фиалка», Къизилгюль (лезгины); Хункултути (лакцы) «роза», Бубу «мак» (лезгины), Гюламан «горный цветок» (лакцы); драгоценных металлов, камней и материалов: Магьи «слоновая кость», Мирвари, Жавагир, Гехвер, Маржан «коралл, жемчуг», Якут «яхонт», Седеф «перламутр», Алмас «алмаз», Къизил «золото» (лезгины), Арцулай «серебряная», Меседу «золотая» (аварцы); сладостей: Шакар, Шекер, Чакар, Качар («сахар» на разных языках).
У аварцев Центрального Дагестана был распространен интересный обычай подбора имени для девочек. Во время родов для их облегчения приглашали чтеца Корана. Если рождалась дочь, а имя заранее не было оговорено, ее называли словом, на котором остановился чтец в момент появления на свет, прибавив к нему окончание -ат как показатель женского рода. Например: Рахимат – милосердная, Салихат – доброе имя, благодетельная, Кавсарат – название реки в раю, Майсурат – приносящая богатство.
Также новорожденных девочек называли именами героинь из народной эпической песни «Парту Патима» и легенды «Перизада» (Патимат, Фатима, Перизада, Перизат). Предполагалось, что положительные черты характера, физические и нравственные достоинства изначально будут заложены у девочек, названных в честь этих народных героинь.
Не менее продуманно в дагестанских именах реализуется желание нравственного воспитания ребенка. Имена наглядно показывают одобряемые народным сознанием в человеке высокие нравственные качества: Камиль – совершенный, Мурад – желанный, Кадыр – заботливый, оцененный по достоинству, Ибрагим – добрый, милосердный, Жумарт – щедрый, Вафа – преданный, Панах – опора, Камал – разумный.
Репутация имени
У народов Дагестана при определении достоинства имен, как правило, учитывались общественно значимые дела людей. Сложилась добрая традиция называть общественно полезные творения, изобретения именами их создателей. Именно такими именами названы многие села: Халимбекаул, Уллубийаул, Касумкент, Алихан-махи, Бамматюрт, Османюрт; родники Агахана, Ахмеда, Шабана, Байрама, Гедера, мосты Гасана (село Мугерган), Дауда (село Куркент), Идриса (село Ахты). Именем земляка Ханапи Мусаева, научившего людей правильной агротехнике, хаджалмахинцы назвали некоторые созданные им сорта фруктов: Ханапи-къар (груша Ханапи), Ханапи-инц (яблоко Ханапи). Именами женщин называли сельские пекарни, ручные мельницы, узоры на изделиях народных промыслов.
«Все это обогащало нравственное содержание детского сознания и прямо выражало любовь и уважение трудящихся к мастерам в своем деле. Об имени вспоминал каждый, кто утолял жажду из родника, кто впервые шел по мосту, кто ел плоды с посаженного дерева», – отмечает Басирова.
Существовала и обратная сторона: если человек проявлял негативные качества или совершал некачественную работу, его имя могло стать нарицательным. Так, орудие труда, сделанное неким лезгином ШеметIом, стало именем нарицательным – «ШеметIан яракь» (орудие Шемета), а плохо обработанные конопляные нити стали называть именем некоего Гьаджи – «Хкатай Гьажид канаб» (конопля Гаджи). Имена, несущие печать порока или высмеивания, со временем исчезали. Например, известные у аварцев имена КIулезан, ЧIаландар, ГIандалав в селе Ругуджа вышли из употребления и стали нарицательными. Вездесущего человека там называют «кIулезан», высокого и худого – «чIаландар», жадного – «гIандалав». Как говорят, некогда люди, носившие эти имена, были именно такими.
Пять принципов дагестанского имянаречения
Таким образом, при выборе имени для младенца в Дагестане твердо придерживались выработанных и на практике проверенных устойчивых правил и традиций. Среди критериев: родственная близость раннего носителя имени; значение и качественные характеристики; общественное мнение об имени и отсутствие в народе прозвищ к нему; наличие общественно одобряемых ласковых официальных вариантов имени; соответствие имени целям воспитания.
«Имя становится аккумулятором культуры, социокодом в хранилище коллективной памяти и средством трансляции культуры. Учет этих традиций положительно отразился, хотя и опосредованно, на воспитательном процессе, где имя как заранее предусмотренное средство воспитания необходимых, в том числе гендерно-обусловленных, качеств вносило в определенной степени ощутимый вклад», – подытожила Басирова.