МАХАЧКАЛА, 20 июня – РИА «Дагестан». Ведущий научный сотрудник Института истории, археологии и этнографии ДФИЦ РАН, доктор исторических наук Мадина Гимбатова представила результаты исследования, посвященного трансформации института семьи в Дагестане, переходу от традиционных ограничений к современным моделям межнациональных союзов.
Экономика внутритухумных браков
Исторические и этнографические материалы свидетельствуют, что в дореволюционном Дагестане преобладали эндогамные внутритухумные браки, то есть союзы между двоюродными, троюродными братьями и сестрами. В их основе лежали экономические интересы общины – стремление сохранить земельный фонд и другое имущество, которые были собственностью конкретно взятого тухума (джамаата).
В браки с представителями соседних обществ, а тем более другой национальности, вступали редко. Существенным препятствием для их заключения были этническая и территориальная обособленность, приводившая к языковым и культурным различиям. Препятствовали этому и нормы обычного права (адаты), согласно которым нарушители обязаны были выплатить штраф. Горцы руководствовались правилом «золото ценно там, где оно родится, где его добывают».
Исключение составляла лишь феодальная среда, где межнациональные союзы использовались как инструмент укрепления политического влияния в регионе. Также определенная степень открытости наблюдалась в этноконтактных зонах Южного и Северного Дагестана, где межэтнические связи были продиктованы соседским взаимодействием.
Влияние интеграции в Россию
Межконфессиональные браки из-за религиозных запретов были крайне редким явлением, но ситуация несколько изменилась после присоединения Дагестана к России. Стали практиковаться «кебинные» браки, при которых условием союза между христианами и мусульманами становилось принятие ислама и соблюдение соответствующих обрядов.
Установление советской власти создало условия для интенсивного межнационального общения и возникновения межэтнических браков. Рост социальной активности населения, создание крупных совхозов и промышленных предприятий способствовали образованию больших многонациональных трудовых коллективов. Перемещение населения из селений в города и наоборот, а также в связи с организованным переселением части горцев из высокогорных селений на равнину привели к этническому смешению многих населенных пунктов предгорного и равнинного Дагестана.
Таким образом, если в 1939 году лишь 5,7% от общего числа браков были межнациональными, то в 1963 году этот показатель вырос до 10,5%. В 1967 году доля достигла 12,6%, при этом в городах и рабочих поселках значительно выше – 25%.
В 1980-х годах тенденция роста закрепилась в этнически смешанных районах. Например, в селе Аксай доля таких браков увеличилась с 15% в 1976 году до 24% в 1986 году, как и в Бабаюртовском районе.
Отмечено, что в удельный вес межнациональных браков включены и межконфессиональные браки, так как приток русских в Дагестан, начавшийся в середине XVI века, постоянно увеличивался.
Особенно ощутимый приток населения наблюдался в годы Великой Отечественной войны. В Дагестан прибыло большое количество эвакуированного населения, среди которого были и русские. Нередки были случаи, когда дагестанские парни после службы в рядах Советской Армии привозили в Дагестан русских девушек в качестве невест. Но число браков между женщинами-горянками и представителями народов христианского вероисповедания – русских, украинцев, осетин, армян, было незначительным. По данным за 1970 год, такие союзы составляли лишь 6,5% от общего числа смешанных браков (68 браков).
Выбор языка общения в межнациональной семье
Для межнациональных семей было характерно самостоятельное проживание молодоженов, в отличие от однонациональных семей, где молодожены часто годами жили с родителями мужа. Родители объясняли это языковыми трудностями общения, а также сложностью привыкания к новым порядкам, к новому образу жизни с приходом второй, молодой хозяйки из иноэтничной среды.
Язык общения в межнациональной семье определялся местом проживания, социальным окружением и образованием супругов. Если один из супругов был русским, украинцем или белорусом и семья проживала в городе или многонациональном рабочем поселке, то языком общения обычно был русский. В сельской местности, где население в основном говорило на одном из языков народов Дагестана и один из родителей принадлежит к данному народу, семья чаще всего говорила на языке населения.
Были и двуязычные семьи, особенно в сельской местности. Это чаще всего наблюдалось в семьях служащих, учителей, врачей, где жена – приезжая, русская. В таких семьях дети общались с отцом и матерью на языке каждого из них, хотя обычно наиболее распространенным оказывался язык отца, ибо все окружающее население говорило на нем.
Женщины, перешедшие в иноэтничную среду, проявляли высокую степень адаптивности – они осваивали родной язык супруга, национальную кухню, стиль одежды и обычаи, стараясь максимально соответствовать местному укладу. В ряде случаев русские женщины принимали ислам, соблюдая религиозные предписания (намаз, пост в Рамадан). Однако при переезде в город такие семьи возвращались к общению на русском языке.
Система имянаречения в смешанных браках
Детям чаще давали дагестанские имена в честь предков по линии отца. При этом в домашнем кругу использовали ласкательные формы русских имен. Полные русские имена в честь предков жены давались реже, главным образом девочкам. Если смешанная семья проживала за пределами Дагестана, то русские имена детям давались чаще, нежели дагестанские. Если мать была из числа дагестанских народов, а отец русским, то детям давали «нейтральные» имена: Руслан, Марат, Тимур, Камилла, Диана.
В межнациональных семьях, где супруги являлись представителями коренных народов Дагестана, детей называли в честь предков обоих супругов, но чаще отцовской родни.
Также была практика двойных имен. Например, детей генерала А.П. Ермолова, рожденных от кумычек Тотай из села Какашура, Суйдух из села Тарки, Султанум из села Буглен, в период его управления Кавказом, звали Бахтияр (Виктор), Омар (Клавдий), Аллах-яр (Северьян), Сатиат (София).
В исследуемый период мода на русские имена существовала и среди взрослого населения Дагестана. Так, например, Али называли Алешей, Магомеда – Мишей, Багаутдина – Борисом, Юсупа – Юрой, Сулеймана – Семеном, Сайпуллу – Сергеем, Керамутдина – Колей, Тавус – Таней, Сайгибат – Соней, Солтанат – Светланой, Бурлият и Барият – Бэлой, Айшат – Наташей, Лейлу – Леной и т. д.
Самоопределение детей и выбор национальности
Детей от смешанных браков, как правило, записывали в актах гражданского состояния по национальности отца. Однако в ряде случаев молодежь при получении первого паспорта выбирала национальность матери. На этот выбор влияли такие факторы, как доминирующая языковая среда или воспитание в неполной семье. Таким образом, на выбор национальности оказывает влияние не только языковая и культурная среда, но и характер взаимоотношений родителей и их роль в формировании личности и национального самосознания детей.
Выбора национальности отца более строго придерживалась молодежь в смешанных семьях из представителей коренных или одной из коренных национальностей Дагестана в сочетании с представителями некоренных. Так, из 84 выходцев из семей аварцев-отцов в сочетании с представителями других национальностей аварцами записались 72 человека; из 49 выходцев из семей даргинцев-отцов также в сочетании с представителями других национальностей приняли даргинскую национальность 40 человек, из 61 выходцев из семей кумыков-отцов 52 человека приняли кумыкскую национальность.
Несколько отличное явление наблюдалось у выходцев из смешанных семей не коренных национальностей республики. Молодежь из русско-украинских, русско-еврейских, русско-немецких семей оказывала явное предпочтение русской национальности.